где купить электронную сигарету в 12

одноразовые электронные сигареты

Автор фото, Getty Images. Со среды в Британии и странах Евросоюза вводится запрет на продажу ментоловых сигарет. Вообще-то соответствующий закон запрещает все сигареты с характерным вкусом, но поскольку большинство ароматизированных сигарет на рынке - ментоловые, запрет назвали именно так. Помимо сигарет с различными вкусами, с полок магазинов исчезнут фильтры, бумага и капсулы, содержащие ароматизаторы. В Британии также нельзя будет купить тонкие сигареты.

Где купить электронную сигарету в 12 hd электронные сигареты купить в москве

Где купить электронную сигарету в 12

Широкий диапазон работ как самые новейшие, так и. Вы окунётесь для девченки Франции, не оговаривается дополнительно. При заказе детской одежды доставляется в админ нашего доставки составит день, заказы.

Хороший куплю табак для кальяна оптом уфа было почитать

Для того, чтобы удовлетворить потребность в курении, Вам теперь не нужно покидать помещение или спрашивать разрешения закурить у окружающих. Вы можете курить прямо на рабочем месте, в машине, дома или в кафе во многих заведениях это разрешено — вейп абсолютно безопасен для окружающих и не причиняет им неудобства. Это преимущество особенно оценят женщины. Ведь вейп, в сравнении с обычной сигаретой, не вызывает таких неприятных побочных эффектов, как неприятный запах изо рта и пожелтевшие пальцы.

Если Вы заинтересовались электронными сигаретами, значит, Вам не безразлично собственное здоровье, и Вы заботитесь о тех, кто находится рядом. Если Вы хотите узнать стоимость, а затем заказать качественную и надежную электронную сигарету, то советуем ознакомиться с каталогом нашего сайта.

В нашем интернет-магазине можно купить качественные вейпы от ведущих мировых производителей с гарантией. В ассортименте имеются различные вейпы, бокс моды, POD-системы, атомайзеры и комплектующие с возможностью оперативной доставки не только по Минску, но и по всей Беларуси. Личный кабинет. POD-системы Vaporesso. POD-системы Smoant. POD-системы Joyetech. POD-системы Justfog. POD-системы GeekVape. POD-системы Eleaf. Одноразовые вейпы. Одноразки Elf Bar. Одноразки Fill POD. Вейпы Vaporesso.

Вейпы Smoant. Вейпы Justfog. Вейпы Eleaf. Вейпы Joyetech. Вейпы Geekvape. Вейпы Wismec. Испарители и картриджи. Намотка и обслуживание. Зарядные устройства. Заказ и доставка. Статьи и обзоры. Toggle navigation. Узнай товар дня. Новинки Популярное Скидки. Коронованный комплект В последнее время производители начинают баловать нас различными мощными комплектами.

Коронованный комплект. Лови волну! Волшебная палочка. Афинский красавец. Небольшая обновка. С выводом — только ночь в карцере, а днём выводят на работу. И едва только раздался его особый сдавленный голос, как во всём полутёмном бараке, где лампочка горела не каждая, где на полусотне клопяных вагонок спало двести человек, сразу заворочались и стали поспешно одеваться все, кто ещё не встал.

С выводом на работу — это ещё полкарцера, и горячее дадут, и задумываться некогда. Полный карцер — это когда без вывода. Пошли в комендатуру, — пояснил Татарин лениво, потому что и ему, и Шухову, и всем было понятно, за что кондей. На безволосом мятом лице Татарина ничего не выражалось. Он обернулся, ища второго кого бы, но все уже, кто в полутьме, кто под лампочкой, на первом этаже вагонок и на втором, проталкивали ноги в чёрные ватные брюки с номерами на левом колене или, уже одетые, запахивались и спешили к выходу — переждать Татарина на дворе.

Если б Шухову дали карцер за что другое, где б он заслужил, — не так бы было обидно. То и обидно было, что всегда он вставал из первых. Но отпроситься у Татарина было нельзя, он знал. И, продолжая отпрашиваться просто для порядка, Шухов, как был в ватных брюках, не снятых на ночь повыше левого колена их тоже был пришит затасканный, погрязневший лоскут, и на нём выведен чёрной, уже поблекшей краской номер Щ , надел телогрейку на ней таких номера было два — на груди один и один на спине , выбрал свои валенки из кучи на полу, шапку надел с таким же лоскутом и номером спереди и вышел вслед за Татарином.

Вся я бригада видела, как уводили Шухова, но никто слова не сказал, ни к чему, да и что скажешь? Бригадир бы мог маленько вступиться, да уж его не было. И Шухов тоже никому ни слова не сказал, Татарина не стал дразнить. Приберегут завтрак, догадаются.

Мороз был со мглой, прихватывающей дыхание. Два больших прожектора били по зоне наперекрест с дальних угловых вышек. Светили фонари зоны и внутренние фонари. Так много их было натыкано, что они совсем засветляли звёзды. У всех у них голова ушла в плечи, бушлаты запахнуты, и всем им холодно не так от мороза, как от думки, что и день целый на этом морозе пробыть. А Татарин в своей старой шинели с замусленными голубыми петлицами шёл ровно, и мороз как будто совсем его не брал.

Шухов с надеждой покосился на его молочно-белую трубочку: если б он показал сорок один, не должны бы выгонять на работу. Только никак сегодня не натягивало на сорок. Вошли в штабной барак и сразу же — в надзирательскую. Там разъяснилось, как Шухов уже смекнул и по дороге: никакого карцера ему не было, а просто пол в надзирательской не мыт.

Теперь Татарин объявил, что прощает Шухова, и велел ему вымыть пол. Мыть пол в надзирательской было дело специального зэка, которого не выводили за зону, — дневального по штабному бараку прямое дело. Но, давно в штабном бараке обжившись, он доступ имел в кабинеты майора, и начальника режима, и кума, услуживал им, порой слышал такое, чего не знали и надзиратели, и с некоторых пор посчитал, что мыть полы для простых надзирателей ему приходится как бы низко.

Те позвали его раз, другой, поняли, в чём дело, и стали дёргать на полы из работяг. В надзирательской яро топилась печь. Раздевшись до грязных своих гимнастёрок, двое надзирателей играли в шашки, а третий, как был, в перепоясанном тулупе и валенках, спал на узкой лавке.

В углу стояло ведро с тряпкой. Закон здесь был простой: кончишь — уйдёшь. Теперь, когда Шухову дали работу, вроде и ломать перестало. Он взял ведро и без рукавичек наскорях забыл их под подушкой пошёл к колодцу. Отдел лагерной администрации. Тюрина, шуховского бригадира, меж них не было.

Поставив ведро и сплетя руки в рукава, Шухов с любопытством наблюдал. Бригадиры разошлись. Шухов побежал к колодцу. Под спущенными, но незавязанными наушниками поламывало уши морозом. Рук не чувствуя, с дымящимся ведром Шухов вернулся в надзирательскую и сунул руки в колодезную воду. Никак не годилось с утра мочить валенки. А и переобуться не во что, хоть и в барак побеги. Разных порядков с обувью нагляделся Шухов за восемь лет сидки: бывало, и вовсе без валенок зиму перехаживали, бывало, и ботинок тех не видали, только лапти да ЧТЗ из резины обутка, след автомобильный.

С неделю ходил как именинник, всё новенькими каблучками постукивал. А в декабре валенки подоспели — житуха, умирать не надо. Так какой-то чёрт в бухгалтерии начальнику нашептал: валенки, мол, пусть получают, а ботинки сдадут. Мол, непорядок — чтобы зэк две пары имел сразу. И пришлось Шухову выбирать: или в ботинках всю зиму навылет, или в валенках, хошь бы и в оттепель, а ботинки отдай.

Берёг, солидолом умягчал, ботинки новёхонькие, ах! В одну кучу скинули, весной уж твои не будут. Точно, как лошадей в колхоз сгоняли. Сейчас Шухов так догадался: проворно вылез из валенок, составил их в угол, скинул туда портянки ложка звякнула на пол; как быстро ни снаряжался в карцер, а ложку не забыл и босиком, щедро разливая тряпкой воду, ринулся под валенки к надзирателям. Шухов распрямился, держа в руке тряпку со стекающей водой.

Так доходил, что кровавым поносом начисто его проносило, истощённый желудок ничего принимать не хотел. А теперь только шепелявенье от того времени и осталось. Не упомню, какая она и баба. Хлеба того не стоят, что им дают. Дерьмом бы их кормить. Сырость не переводится. Ты вот что, слышь, восемьсот пятьдесят четвёртый! Ты легонько протри, чтоб только мокровато было, и вали отсюда.

Работа — она как палка, конца в ней два: для людей делаешь — качество дай, для начальника делаешь — дай показуху. Шухов протёр доски пола, чтобы пятен сухих не осталось, тряпку невыжатую бросил за печку, у порога свои валенки натянул, выплеснул воду на дорожку, где ходило начальство, — и наискось, мимо бани, мимо тёмного охолодавшего здания клуба, наддал к столовой.

Надо было ещё и в санчасть поспеть, ломало опять всего. И ещё надо было перед столовой надзирателям не попасться: был приказ начальника лагеря строгий — одиночек отставших ловить и сажать в карцер. Бригады сидели за столами или толкались в проходах, ждали, когда места освободятся. Прокликаясь через тесноту, от каждой бригады работяги по два, по три носили на деревянных подносах миски с баландой и кашей и искали для них места на столах.

Плесь, плесь! Рукой его свободной — по шее, по шее! Не стой на дороге, не высматривай, где подлизать. Там, за столом, ещё ложку не окунумши, парень молодой крестится. Сидеть в столовой холодно, едят больше в шапках, но не спеша, вылавливая разварки тленной мелкой рыбёшки из-под листьев чёрной капусты и выплёвывая косточки на стол.

Когда их наберётся гора на столе — перед новой бригадой кто-нибудь смахнёт, и там они дохрястывают на полу. Посреди барака шли в два ряда не то столбы, не то подпорки, и у одного из таких столбов сидел однобригадник Шухова Фетюков, стерёг ему завтрак. Это был из последних бригадников, поплоше Шухова.

Снаружи бригада вся в одних чёрных бушлатах и в номерах одинаковых, а внутри шибко неравно — ступеньками идёт. Буйновского не посадишь с миской сидеть, а и Шухов не всякую работу возьмёт, есть пониже. Шухов вытянул из валенка ложку. Ложка та была ему дорога, прошла с ним весь север, он сам отливал её в песке из алюминиевого провода, на ней и наколка стояла: «Усть-Ижма, ».

Потом Шухов снял шапку с бритой головы — как ни холодно, но не мог он себя допустить есть в шапке — и, взмучивая отстоявшуюся баланду, быстро проверил, что там попало в миску. Попало так, средне. Не с начала бака наливали, но и не доболтки. С Фетюкова станет, что он, миску стережа, из неё картошку выловил. Одна радость в баланде бывает, что горяча, но Шухову досталась теперь совсем холодная.

Однако он стал есть её так же медленно, внимчиво. Уж тут хоть крыша гори — спешить не надо. Не считая сна, лагерник живёт для себя только утром десять минут за завтраком, да за обедом пять, да пять за ужином. Баланда не менялась ото дня ко дню, зависело — какой овощ на зиму заготовят. А нонче — капуста чёрная. Самое сытное время лагернику — июнь: всякий овощ кончается, и заменяют крупой. Самое худое время — июль: крапиву в котёл секут. Из рыбки мелкой попадались всё больше кости, мясо с костей сварилось, развалилось, только на голове и на хвосте держалось.

На хрупкой сетке рыбкиного скелета не оставив ни чешуйки, ни мясинки, Шухов ещё мял зубами, высасывал скелет — и выплёвывал на стол. В любой рыбе ел он всё, хоть жабры, хоть хвост, и глаза ел, когда они на месте попадались, а когда вываривались и плавали в миске отдельно — большие рыбьи глаза — не ел.

Над ним за то смеялись. Сегодня Шухов сэкономил: в барак не зашедши, пайки не получил и теперь ел без хлеба. Хлеб — его потом отдельно нажать можно, ещё сытей. На второе была каша из магары. Она застыла в один слиток, Шухов её отламывал кусочками. Магара не то что холодная — она и горячая ни вкуса, ни сытости не оставляет: трава и трава, только жёлтая, под вид пшена. Придумали давать её вместо крупы, говорят — от китайцев. В варёном весе триста грамм тянет — и лады: каша не каша, а идёт за кашу.

Было всё так же темно в небе, с которого лагерные фонари согнали звёзды. И всё так же широкими струями два прожектора резали лагерную зону. Как этот лагерь, Особый, зачинали — ещё фронтовых ракет осветительных больно много было у охраны, чуть погаснет свет — сыпят ракетами над зоной, белыми, зелёными, красными, война настоящая. Потом не стали ракет кидать. Была всё та же ночь, что и при подъёме, но опытному глазу по разным мелким приметам легко было определить, что скоро ударят развод.

Помощник Хромого дневальный по столовой Хромой от себя кормил и держал ещё помощника пошёл звать на завтрак инвалидный шестой барак, то есть не выходящих за зону. В культурно-воспитательную часть поплёлся старый художник с бородкой — за краской и кисточкой, номера писать. Опять же Татарин широкими шагами, спеша, пересек линейку в сторону штабного барака. И вообще снаружи народу поменело — значит, все приткнулись и греются последние сладкие минуты.

Шухов проворно спрятался от Татарина за угол барака: второй раз попадёшься — опять пригребётся. Да и никогда зевать нельзя. Стараться надо, чтоб никакой надзиратель тебя в одиночку не видел, а в толпе только. Может, он человека ищет на работу послать, может, зло отвести не на ком. Читали ж вот приказ по баракам — перед надзирателем за пять шагов снимать шапку и два шага спустя надеть. Иной надзиратель бредёт, как слепой, ему всё равно, а для других это сласть.

Сколько за ту шапку в кондей перетаскали, псы клятые. Нет уж, за углом перестоим. Миновал Татарин — и уже Шухов совсем намерился в санчасть, как его озарило, что ведь сегодня утром до развода назначил ему длинный латыш из седьмого барака прийти купить два стакана самосада, а Шухов захлопотался, из головы вон. Длинный латыш вечером вчера получил посылку, и, может, завтра уж этого самосаду не будет, жди тогда месяц новой посылки.

Хороший у него самосад, крепкий в меру и духовитый. Буроватенький такой. Раздосадовался Шухов, затоптался — не повернуть ли к седьмому бараку. Но до санчасти совсем мало оставалось, и он потрусил к крыльцу санчасти. В санчасти, как всегда, до того было чисто в коридоре, что страшно ступать по полу.

И стены крашены эмалевой белой краской. И белая вся мебель. Но двери кабинетов были все закрыты. Врачи-то, поди, ещё с постелей не подымались. А в дежурке сидел фельдшер — молодой парень Коля Вдовушкин, за чистым столиком, в свеженьком белом халате — и что-то писал. Шухов снял шапку, как перед начальством, и, по лагерной привычке лезть глазами куда не следует, не мог не заметить, что Николай писал ровными-ровными строчками и каждую строчку, отступя от краю, аккуратно одну под одной начинал с большой буквы.

Шухову было, конечно, сразу понятно, что это — не работа, а по левой, но ему до того не было дела. Вдовушкин поднял от работы спокойные, большие глаза. На нём был чепчик белый, халат белый, и номеров видно не было. А вечером почему не пришёл? Ты же знаешь, что утром приёма нет? Список освобождённых уже в ППЧ. Шухов не был из тех, кто липнет к санчасти, и Вдовушкин это знал. Но право ему было дано освободить утром только двух человек — и двух он уже освободил, и под зеленоватым стеклом на столе записаны были эти два человека и подведена черта.

Вдовушкин вынул термометр из банки, куда они были спущены сквозь прорези в марле, обтёр от раствора и дал Шухову держать. Шухов сел на скамейку у стены, на самый краешек, только-только чтоб не перекувырнуться вместе с ней. Неудобное место такое он избрал даже не нарочно, а показывая невольно, что санчасть ему чужая и что пришёл он в неё за малым.

Санчасть была в самом глухом, дальнем углу зоны, и звуки сюда не достигали никакие. Ни ходики не стучали — заключённым часов не положено, время за них знает начальство. И даже мыши не скребли — всех их повыловил больничный кот, на то поставленный. Было дивно Шухову сидеть в такой чистой комнате, в тишине такой, при яркой лампе целых пять минут и ничего не делать. Осмотрел он все стены — ничего на них не нашёл. Осмотрел телогрейку свою — номер на груди пообтёрся, каб не зацапали, надо подновить.

Свободной рукой ещё бороду опробовал на лице — здоровая выперла, с той бани растёт, дней боле десяти. А и не мешает. Ещё дня через три баня будет, тогда и поброют. Чего в парикмахерской зря в очереди сидеть? Красоваться Шухову не для кого.

А мог пяток дней полежать. Теперь вот грезится: заболеть бы недельки на две, на три, не насмерть и без операции, но чтобы в больничку положили, — лежал бы, кажется, три недели, не шевельнулся, а уж кормят бульоном пустым — лады. Но, вспомнил Шухов, теперь и в больничке отлёжу нет. С каким-то этапом новый доктор появился — Степан Григорьич, гонкий такой да звонкий, сам сумутится, и больным нет покою: выдумал всех ходячих больных выгонять на работу при больнице: загородку городить, дорожки делать, на клумбы землю нанашивать, а зимой — снегозадержание.

Говорит, от болезни работа — первое лекарство. От работы лошади дохнут. Это понимать надо. Ухайдакался бы сам на каменной кладке — небось бы тихо сидел. Он вправду занимался работой «левой», но для Шухова непостижимой. Он переписывал новое длинное стихотворение, которое вчера отделал, а сегодня обещал показать Степану Григорьичу, тому самому врачу. Как это делается только в лагерях, Степан Григорьич и посоветовал Вдовушкину объявиться фельдшером, поставил его на работу фельдшером, и стал Вдовушкин учиться делать внутривенные уколы на тёмных работягах да на смирных литовцах и эстонцах, кому и в голову никак бы не могло вступить, что фельдшер может быть вовсе не фельдшером.

Был же Коля студент литературного факультета, арестованный со второго курса. Степан Григорьич хотел, чтоб он написал в тюрьме то, чего ему не дали на воле. Шухов вздохнул и встал. Знобило его, как и раньше, но косануть, видно, не проходило. Вдовушкин протянул руку за термометром, посмотрел.

Было бы тридцать восемь, так каждому ясно. Я тебя освободить не могу. На свой страх, если хочешь, останься. После проверки посчитает доктор больным — освободит, а здоровым — отказчик, и в БУР. Сходи уж лучше за зону. Мороз жал. Мороз едкой мглицей больно охватил Шухова, вынудил его закашляться.

В морозе было двадцать семь, в Шухове тридцать семь. Теперь кто кого. Трусцой побежал Шухов в барак. Линейка напролёт была вся пуста, и лагерь весь стоял пуст. Была та минута короткая, разморчивая, когда уже всё оторвано, но прикидываются, что нет, что не будет развода. Конвой сидит в тёплых казармах, сонные головы прислоня к винтовкам, — тоже им не масло сливочное в такой мороз на вышках топтаться.

Вахтёры на главной вахте подбрасывают в печку угля. Надзиратели в надзирательской докуривают последнюю цыгарку перед обыском. А заключённые, уже одетые во всю свою рвань, перепоясанные всеми верёвочками, обмотавшись от подбородка до глаз тряпками от мороза, — лежат на нарах поверх одеял в валенках и, глаза закрыв, обмирают. Аж пока бригадир крикнет: «Па-дъём!

Дремала со всем девятым бараком и я бригада. Только помбригадир Павло, шевеля губами, что-то считал карандашиком да на верхних нарах баптист Алёшка, сосед Шухова, чистенький, приумытый, читал свою записную книжку, где у него была переписана половина евангелия. Очень спешил Шухов и всё же ответил прилично помбригадир — тоже начальство, от него даже больше зависит, чем от начальника лагеря. Уж как спешил, с хлеба сахар губами забрал, языком подлизнул, одной ногой на кронштейник — лезть наверх постель заправлять, — а пайку так и так посмотрел и рукой на лету взвесил: есть ли в ней те пятьсот пятьдесят грамм, что положены.

Паек этих тысячу не одну переполучал Шухов в тюрьмах и в лагерях, и хоть ни одной из них на весах проверить не пришлось, и хоть шуметь и качать права [8] Качать права — спорить с начальством, пытаясь искать общую справедливость. Недодача есть в каждой пайке — только какая, велика ли? Вот два раза на день и смотришь, душу успокоить — может, сегодня обманули меня не круто? Может, в моей-то граммы почти все? Грамм двадцать не дотягивает, — решил Шухов и преломил пайку надвое.

Одну половину за пазуху сунул, под телогрейку, а там у него карманчик белый специально пришит на фабрике телогрейки для зэков шьют без карманов. Другую половину, сэкономленную за завтраком, думал и съесть тут же, да наспех еда не еда, пройдёт даром, без сытости. Потянулся сунуть полпайки в тумбочку, но опять раздумал: вспомнил, что дневальные уже два раза за воровство биты.

Барак большой, как двор проезжий. И потому, не выпуская хлеба из рук, Иван Денисович вытянул ноги из валенок, ловко оставив там и портянки и ложку, взлез босой наверх, расширил дырочку в матрасе и туда, в опилки, спрятал свои полпайки. Шапку с головы содрал, вытащил из неё иголочку с ниточкой тоже запрятана глубоко, на шмоне [9] Шмон блатн.

Стежь, стежь, стежь — вот и дырочку за пайкой спрятанной прихватил. Тем временем сахар во рту дотаял. Всё в Шухове было напряжено до крайности — вот сейчас нарядчик в дверях заорёт. Пальцы Шухова славно шевелились, а голова, забегая вперёд, располагала, что дальше. Баптист читал евангелие не вовсе про себя, а как бы в дыхание может, для Шухова нарочно, они ведь, эти баптисты, любят агитировать, вроде политруков :. А если как христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь».

Теми же быстрыми движениями Шухов свесил на перекладину бушлат, повытаскивал из-под матраса рукавички, ещё пару худых портянок, верёвочку и тряпочку с двумя рубезками. Опилки в матрасе чудок разровнял тяжёлые они, сбитые , одеяло вкруговую подоткнул, подушку кинул на место — босиком же слез вниз и стал обуваться, сперва в хорошие портянки, новые, потом в плохие, поверх. И сразу вся бригада, дремала ли, не дремала, встала, зазевала и пошла к выходу.

Бригадир девятнадцать лет сидит, он на развод минутой раньше не выгонит. Сказал — «выходи! И пока бригадники, тяжело ступая, без слова выходили один за другим сперва в коридор, потом в сени и на крыльцо, а бригадир й, подражая Тюрину, тоже объявил: «Вы-ходи! Так Шухов всё успел и в сенях нагнал последних своих бригадников — спины их с номерами выходили через дверь на крылечко. Толстоватые, навернувшие на себя всё, что только было из одёжки, бригадники наискосок, гуськом, не домогаясь друг друга нагнать, тяжело шли к линейке и только поскрипывали.

Всё ещё темно было, хотя небо с восхода зеленело и светлело. И тонкий, злой потягивал с восхода ветерок. Вот этой минуты горше нет — на развод идти утром. В темноте, в мороз, с брюхом голодным, на день целый. Язык отнимается. Говорить друг с другом не захочешь. Младшего-то нарядчика разве Шухов боится, только не Тюрин. Он ему и дых по морозу зря не погонит, топает себе молча.

И бригада за ним по снегу: топ-топ, скрип-скрип. А килограмм сала, должно, отнёс — потому что опять в свою колонну пришла я, по соседним бригадам видать. На Соцгородок победней да поглупей кого погонят. Ой, лють там сегодня будет: двадцать семь с ветерком, ни укрыва, ни грева!

Бригадиру сала много надо: и в ППЧ нести, и своё брюхо утолакивать. Бригадир хоть сам посылок не получает — без сала не сидит. Кто из бригады получит — сейчас ему дар несёт. И сразу шу-шу-шу по бригаде: Пантелеев, сука, опять в зоне остался.

Ничего он не болен, опер [10] Кум, опер — оперуполномоченный. Опять будет стучать на кого-то. Вся линейка чернела от бушлатов — и вдоль её медленно переталкивались бригады вперёд, к шмону. Вспомнил Шухов, что хотел обновить номерок на телогрейке, протискался через линейку на тот бок. Там к художнику два-три зэка в очереди стояли.

И Шухов стал. Номер нашему брату — один вред, по нему издали надзиратель тебя заметит, и конвой запишет, а не обновишь номера в пору — тебе же и кондей: зачем об номере не заботишься? Художников в лагере трое, пишут для начальства картины безплатные, а ещё в черёд ходят на развод номера писать. Сегодня старик с бородкой седенькой. Когда на шапке номер пишет кисточкой — ну точно как поп миром лбы мажет. Помалюет, помалюет и в перчатку дышит.

Перчатка вязаная, тонкая, рука окостеневает, чисел не выводит. Художник обновил Шухову «Щ» на телогрейке, и Шухов, уже не запахивая бушлата, потому что до шмона оставалось недалеко, с верёвочкой в руке догнал бригаду. И сразу разглядел: однобригадник его Цезарь курил, и курил не трубку, а сигарету — значит, подстрельнуть можно.

Но Шухов не стал прямо просить, а остановился совсем рядом с Цезарем и вполоборота глядел мимо него. Он глядел мимо и как будто равнодушно, но видел, как после каждой затяжки Цезарь затягивался редко, в задумчивости ободок красного пепла передвигался по сигарете, убавляя её и подбираясь к мундштуку. Тут же и Фетюков, шакал, подсосался, стал прямо против Цезаря и в рот ему засматривает, и глаза горят.

У Шухова ни табачинки не осталось, и не предвидел он сегодня прежде вечера раздобыть — он весь напрягся в ожидании, и желанней ему сейчас был этот хвостик сигареты, чем, кажется, воля сама, — но он бы себя не уронил и так, как Фетюков, в рот бы не смотрел. В Цезаре всех наций намешано: не то он грек, не то еврей, не то цыган — не поймёшь. Молодой ещё. Картины снимал для кино. Но и первой не доснял, как его посадили. У него усы чёрные, слитые, густые.

Потому не сбрили здесь, что на деле так снят, на карточке. Из-за того он и стал курить чаще трубку, чтоб не перебивали его, когда он курит, не просили дотянуть. Не табака ему было жалко, а прерванной мысли.

Он курил, чтобы возбудить в себе сильную мысль и дать ей найти что-то. Но едва он поджигал сигарету, как сразу в нескольких глазах видел: «Оставь докурить! Шухов встрепенулся он и ждал так, что Цезарь сам ему предложит , одной рукой поспешно благодарно брал недокурок, а второю страховал снизу, чтоб не обронить.

Он не обижался, что Цезарь брезговал дать ему докурить в мундштуке у кого рот чистый, а у кого и гунявый , и пальцы его закалелые не обжигались, держась за самый огонь. Главное, он Фетюкова-шакала пересёк и вот теперь тянул дым, пока губы стали гореть от огня. Дым разошёлся по голодному телу, и в ногах отдалось и в голове.

И надзиратели, без Волкового шмонавшие кое-как, тут зарьялись, кинулись, как звери, а старшина их крикнул:. Волкового не то что зэки и не то что надзиратели — сам начальник лагеря, говорят, боится. Вот Бог шельму метит, фамильицу дал! Тёмный, да длинный, да насупленный — и носится быстро. Поперву он ещё плётку таскал, как рука до локтя, кожаную, кручёную. В БУРе ею сек, говорят. Или на проверке вечерней столпятся зэки у барака, а он подкрадется сзади да хлесь плетью по шее: «Почему в строй не стал, падло?

Обожжённый за шею схватится, вытрет кровь, молчит: каб ещё БУРа не дал. В мороз на простом шмоне не по вечерам, так хоть утром порядок был мягкий: заключённый расстёгивал бушлат и отводил его полы в стороны. Так шли по пять, и пять надзирателей навстречу стояло. Они обхлопывали зэка по бокам запоясанной телогрейки, хлопали по единственному положенному карману на правом колене, сами бывали в перчатках, и если что-нибудь непонятное нащупывали, то не вытягивали сразу, а спрашивали, ленясь: «Это — что?

Так их не из лагеря носят, а в лагерь. Утром проверить надо, не несёт ли с собой еды килограмма три, чтобы с нею сбежать. В чём тут они, враги, располагали выгадать — нельзя додуматься, а скорей чтобы людей мучить, забота лишняя: пайку эту свою надкуси, да заметь, да клади в чемодан, а они, куски, всё равно похожие, все из одного хлеба, и всю дорогу об том думай и мучайся, не подменят ли твой кусок, да друг с другом спорь, иногда и до драки.

Только однажды сбежали из производственной зоны трое на автомашине и такой чемодан хлеба прихватили. Опомнились тогда начальники и все чемоданы на вахте порубали. Носи, мол, опять всяк себе. Ещё проверить утром надо, не одет ли костюм гражданский под зэковский? Так ведь вещи гражданские давно начисто у всех отметены и до конца срока не отдадут, сказали.

А конца срока в этом лагере ни у кого ещё не было. И проверить — письма не несёт ли, чтоб через вольного толкануть? Да только у каждого письмо искать — до обеда проканителишься. Но крикнул что-то Волковой искать — и надзиратели быстро перчатки поснимали, телогрейки велят распустить где каждый тепло барачное спрятал , рубахи расстегнуть — и лезут перещупывать, не поддето ли чего в обход устава.

Положено зэку две рубахи — нижняя да верхняя, остальное снять! Какие раньше бригады прошли — ихее счастье, уж и за воротами некоторые, а эти — открывайся! У кого поддето — скидай тут же на морозе! Так и начали, да неуладка у них вышла: в воротах уже прочистилось, конвой с вахты орёт: давай, давай!

И Волковой на й сменил гнев на милость: записывать, на ком что лишнее, вечером сами пусть в каптёрку сдадут и объяснительную напишут: как и почему скрыли. На Шухове-то всё казённое, на, щупай — грудь да душа, а у Цезаря рубаху байковую записали, а у Буйновского, кесь, жилетик или напузник какой-то. Буйновский — в горло, на миноносцах своих привык, а в лагере трёх месяцев нет:.

Вы девятую статью уголовного кодекса не знаете!.. Они по утрам-то не любят в карцер брать: человеко-выход теряется. День пусть спину погнёт, а вечером его в БУР. Тут же и БУР по левую руку от линейки: каменный, в два крыла.

Второе крыло этой осенью достроили — в одном помещаться не стали. На восемнадцать камер тюрьма, да одиночки из камер нагорожены. Весь лагерь деревянный, одна тюрьма каменная. Холод под рубаху зашёл, теперь не выгонишь. Что укутаны были зэки — всё зря. И так это нудно тянет спину Шухову. В коечку больничную лечь бы сейчас — и спать. И ничего больше не хочется. Одеяло бы потяжельше. Уже рассмеркивалось. Догорал костёр конвоя за вахтой. Они перед разводом всегда разжигают костёр — чтобы греться и чтоб считать виднее.

И пятёрки отделялись и шли цепочками отдельными, так что хоть сзади, хоть спереди смотри: пять голов, пять спин, десять ног. А конвоиров понатыкано! Полукругом обняли колонну ТЭЦ, автоматы вскинули, прямо в морду тебе держат. И собаководы с собаками серыми. Одна собака зубы оскалила, как смеётся над зэками.

Конвоиры все в полушубках, лишь шестеро в тулупах. Тулупы у них сменные: тот надевает, кому на вышку идти. Капитан любит вообще объяснять. Месяц какой — молодой ли, старый, — рассчитает тебе на любой год, на любой день.

Мороз тут за зоной при потягивающем ветерке крепко покусывал даже ко всему притерпевшееся лицо Шухова. Смекнув, что так и будет по дороге на ТЭЦ дуть всё время в морду, Шухов решил надеть тряпочку. Тряпочка на случай встречного ветра у него, как и у многих других, была с двумя рубезочками длинными.

Признали зэки, что тряпочка такая помогает. Шухов обхватил лицо по самые глаза, по низу ушей рубезочки провёл, на затылке завязал. Потом затылок отворотом шапки закрыл и поднял воротник бушлата. Ещё передний отворот шапчёнки спустил на лоб. И так у него спереди одни глаза остались.

Бушлат по поясу он хорошо затянул бечёвочкой. Всё теперь ладно, только рукавицы худые и руки уже застылые. Он тёр и хлопал ими, зная, что сейчас придётся взять их за спину и так держать всю дорогу. В ходу следования соблюдать строгий порядок колонны! Не растягиваться, не набегать, из пятёрки в пятёрку не переходить, не разговаривать, по сторонам не оглядываться, руки держать только назад!

Шаг вправо, шаг влево — считается побег, конвой открывает огонь без предупреждения! Направляющий, шагом марш! И, должно, пошли передних два конвоира по дороге. Колыхнулась колонна впереди, закачала плечами, и конвой, — справа и слева от колонны шагах в двадцати, а друг за другом через десять шагов, — пошёл, держа автоматы наготове. Снегу не было уже с неделю, дорога проторена, убита. Обогнули лагерь — стал ветер наискось в лицо.

Руки держа сзади, а головы опустив, пошла колонна, как на похороны. И видно тебе только ноги у передних двух-трёх да клочок земли утоптанной, куда своими ногами переступить. От времени до времени какой конвоир крикнет: «Ю-сорок восемь! Руки назад! Им-то тряпочками завязываться не положено. Тоже служба неважная…. В колонне, когда потеплей, все разговаривают — кричи не кричи на них. А сегодня пригнулись все, каждый за спину переднего хоронится, и ушли в свои думки.

Дума арестантская — и та несвободная, всё к тому ж возвращается, всё снова ворошит: не нащупают ли пайку в матрасе? В санчасти освободят ли вечером? Посадят капитана или не посадят? И как Цезарь на руки раздобыл своё бельё тёплое? Наверно, подмазал в каптёрке личных вещей, откуда ж? Из-за того, что без пайки завтракал и что холодное всё съел, чувствовал себя Шухов сегодня несытым. И чтобы брюхо не занывало, есть не просило, перестал он думать о лагере, стал думать, как письмо будет скоро домой писать.

Колонна прошла мимо деревообделочного, построенного зэками, мимо жилого квартала собирали бараки тоже зэки, а живут вольные , мимо клуба нового тоже зэки всё, от фундамента до стенной росписи, а кино вольные смотрят , и вышла колонна в степь, прямо против ветра и против краснеющего восхода. Начался год новый, пятьдесят первый, и имел в нём Шухов право на два письма. Последнее отослал он в июле, а ответ на него получил в октябре.

В Усть-Ижме — там иначе был порядок, пиши хоть каждый месяц. Да чего в письме напишешь? Не чаще Шухов и писал, чем ныне. Из дому Шухов ушёл двадцать третьего июня сорок первого года. В воскресенье народ из Поломни пришёл от обедни и говорит: война. В Поломне узнала почта, а в Темгенёве ни у кого до войны радио не было. Сейчас-то, пишут, в каждой избе радио галдит, проводное.

Писать теперь — что в омут дремучий камешки кидать. Что упало, что кануло — тому отзыва нет. Не напишешь, в какой бригаде работаешь, какой бригадир у тебя Андрей Прокофьевич Тюрин. Сейчас с Кильдигсом, латышом, больше об чём говорить, чем с домашними. Да и они два раза в год напишут — жизни их не поймёшь. Председатель колхоза де новый — так он каждый год новый, их больше года не держат. Колхоз укрупнили — так его и ране укрупняли, а потом мельчили опять. Ну, ещё кто нормы трудодней не выполняет — огороды поджали до пятнадцати соток, а кому и под самый дом обрезали.

Ещё, писала когда-то баба, был закон за норму ту судить и кто не выполнит — в тюрьму сажать, но как-то тот закон не вступил. Чему Шухову никак не внять, это, пишет жена, с войны с самой ни одна живая душа в колхоз не добавилась: парни все и девки все, кто как ухитрится, но уходят повально или в город на завод, или на торфоразработки.

Мужиков с войны половина вовсе не вернулась, а какие вернулись — колхоза не признают: живут дома, работают на стороне. Мужиков в колхозе: бригадир Захар Васильич да плотник Тихон восьмидесяти четырёх лет, женился недавно, и дети уже есть.

Тянут же колхоз те бабы, каких ещё с тридцатого года загнали, а как они свалятся — и колхоз сдохнет. Вот этого-то Шухову и не понять никак: живут дома, а работают на стороне. Видел Шухов жизнь единоличную, видел колхозную, но чтобы мужики в своей же деревне не работали — этого он не может принять. Вроде отхожий промысел, что ли? А с сенокосом же как? Отхожие промыслы, жена ответила, бросили давно. Ни по-плотницки не ходят, чем сторона их была славна, ни корзины лозовые не вяжут, никому это теперь не нужно.

А промысел есть-таки один новый, весёлый — это ковры красить. И ездят они по всей стране и даже в самолётах летают, потому что время своё берегут, а деньги гребут тысячами многими, и везде ковры малюют: пятьдесят рублей ковёр на любой простыне старой, какую дают, какую не жалко, — а рисовать тот ковёр будто бы час один, не боле.

И очень жена надежду таит, что вернётся Иван и тоже в колхоз ни ногой, и тоже таким красилём станет. И они тогда подымутся из нищеты, в какой она бьётся, детей в техникум отдадут, и заместо старой избы гнилой новую поставят. Хоть сидеть Шухову ещё немало, зиму-лето да зиму-лето, а всё ж разбередили его эти ковры. Как раз для него работа, если будет лишение прав или ссылка.

Просил он тогда жену описать — как же он будет красилём, если отроду рисовать не умел? Отвечала жена, что рисовать их только дурак не сможет: наложи трафаретку и мажь кистью сквозь дырочки. А ковры есть трёх сортов: один ковёр «Тройка» — в упряжи красивой тройка везёт офицера гусарского, второй ковёр — «Олень», а третий — под персидский.

И никаких больше рисунков нет, но и за эти по всей стране люди спасибо говорят и из рук хватают. Потому что настоящий ковёр не пятьдесят рублей, а тысячи стоит. Обо всём за него начальство думает — оно будто и легче. А как на волю вступишь?.. Из рассказов вольных шоферов и экскаваторщиков видит Шухов, что прямую дорогу людям загородили, но люди не теряются: в обход идут и тем живы.

В обход бы и Шухов пробрался. Заработок, видать, лёгкий, огневой. И от своих деревенских отставать вроде обидно… Но, по душе, не хотел бы Иван Денисович за те ковры браться. Для них развязность нужна, нахальство, милиции на лапу совать. Шухов же сорок лет землю топчет, уж зубов нет половины и на голове плешь, никому никогда не давал и не брал ни с кого, и в лагере не научился. Лёгкие деньги — они и не весят ничего, и чутья такого нет, что вот, мол, ты заработал. Правильно старики говорили: за что не доплатишь, того не доносишь.

Руки у Шухова ещё добрые, смогают, неуж он себе на воле верной работы не найдёт? Колонна тем временем дошла и остановилась перед вахтой широко раскинутой зоны объекта. Ещё раньше, с угла зоны, два конвоира в тулупах отделились и побрели по полю к своим дальним вышкам. Пока всех вышек конвой не займёт, внутрь не пустят. Начкар с автоматом за плечом пошёл на вахту. А из вахты, из трубы, дым не переставая клубится: вольный вахтёр всю ночь там сидит, чтоб доски не вывезли или цемент.

Напересек через ворота проволочные, и черезо всю строительную зону, и через дальнюю проволоку, что по тот бок, — солнце встаёт большое, красное, как бы во мгле. Рядом с Шуховым Алёшка смотрит на солнце и радуется, улыбка на губы сошла. Щёки вваленные, на пайке сидит, нигде не подрабатывает — чему рад? По воскресеньям всё с другими баптистами шепчется. С них лагеря как с гуся вода. По двадцать пять лет вкатили им за баптистскую веру — неуж думают тем от веры отвадить?

Намордник дорожный, тряпочка, за дорогу вся отмокла от дыхания и кой-где морозом прихватилась, коркой стала ледяной. Шухов её ссунул с лица на шею и стал к ветру спиной. Нигде его особо не продрало, а только руки озябли в худых рукавичках да онемели пальцы на левой ноге: валенок-то левый горетый, второй раз подшитый.

Оглянулся — и на бригадира лицом попал, тот в задней пятёрке шёл. Бригадир в плечах здоров, да и образ у него широкий. Хмур стоит. Смехуёчками он бригаду свою не жалует, а кормит — ничего, о большой пайке заботлив. Сидит он второй срок, сын Гулага, лагерный обычай знает напрожог. Бригадир в лагере — это всё: хороший бригадир тебе жизнь вторую даст, плохой бригадир в деревянный бушлат загонит. Андрея Прокофьевича знал Шухов ещё по Усть-Ижме, только там у него в бригаде не был.

А когда с Усть-Ижмы, из общего лагеря, перегнали пятьдесят восьмую статью сюда, в каторжный, — тут его Тюрин подобрал. С начальником лагеря, с ППЧ, с прорабами, с инженерами Шухов дела не имеет: везде его бригадир застоит, грудь стальная у бригадира. Зато шевельнёт бровью или пальцем покажет — беги, делай. Кого хошь в лагере обманывай, только Андрей Прокофьича не обманывай.

И будешь жив. И хочется Шухову спросить бригадира, там же ли работать, где вчера, на другое ли место переходить, — а боязно перебивать его высокую думу. Только что Соцгородок с плеч спихнул, теперь, бывает, процентовку обдумывает, от неё пять следующих дней питания зависят. Лицо у бригадира в рябинах крупных, от оспы. Стоит против ветра — не поморщится, кожа на лице — как кора дубовая. Хлопают руками, перетаптываются в колонне. Злой ветерок! Уж, кажется, на всех шести вышках попки сидят — опять в зону не пускают.

Бдительность травят. Зашагали арестанты как на парад, шагом чуть не строевым. Только в зону прорваться, а там не учи, что делать. За вахтой вскоре — будка конторы, около конторы стоит прораб, бригадиров заворачивает, да они и сами к нему. И Дэр туда, десятник из зэков, сволочь хорошая, своего брата-зэка хуже собак гоняет. Восемь часов, пять минут девятого только что энергопоезд прогудел , начальство боится, как бы зэки время не потеряли, по обогревалкам бы не рассыпались, — а у зэков день большой, на всё время хватит.

Кто в зону зайдёт, наклоняется: там щепочка, здесь щепочка, нашей печке огонь. И в норы заюркивают. Тюрин велел Павлу, помощнику, идти с ним в контору. Туда же и Цезарь свернул. Цезарь богатый, два раза в месяц посылки, всем сунул, кому надо, — и придурком [11] Придурок — работающий в административной должности но бригадир — не придурок или в сфере обслуживания — всегда на более лёгкой, привилегированной работе.

Солнце взошло красное, мглистое над зоной пустой: где щиты сборных домов снегом занесены, где кладка каменная начатая да у фундамента и брошенная, там экскаватора рукоять переломленная лежит, там ковш, там хлам железный, канав понарыто, траншей, ям наворочено, авторемонтные мастерские под перекрытие выведены, а на бугре — ТЭЦ в начале второго этажа. И — попрятались все. Только шесть часовых стоят на вышках, да около конторы суета. Вот этот-то наш миг и есть! Старший прораб сколько, говорят, грозился разнарядку всем бригадам давать с вечера — а никак не наладят.

Потому что с вечера до утра у них всё наоборот поворачивается. А миг — наш! Пока начальство разберётся — приткнись, где потеплей, сядь, сиди, ещё наломаешь спину. Хорошо, если около печки, — портянки переобернуть да согреть их малость. Тогда во весь день ноги будут тёплые. А и без печки — всё одно хорошо. Сто четвёртая бригада вошла в большой зал в авторемонтных, где остеклено с осени и я бригада бетонные плиты льёт.

Одни плиты в формах лежат, другие стоймя наставлены, там арматура сетками. До верху высоко, и пол земляной, тепло тут не будет тепло, а всё ж этот зал обтапливают, угля не жалеют: не для того, чтоб людям греться, а чтобы плиты лучше схватывались. Даже градусник висит, и в воскресенье, если лагерь почему на работу не выйдет, вольный тоже топит. Тридцать восьмая, конечно, чужих никого к печи не допускает, сама обсела, портянки сушит.

Ладно, мы и тут, в уголку, ничего. Задом ватных брюк, везде уже пересидевших, Шухов пристроился на край деревянной формы, а спиной в стенку упёрся. И когда он отклонился — натянулись его бушлат и телогрейка, и левой стороной груди, у сердца, он ощутил, как подавливает твёрдое что-то. Это твёрдое было — из внутреннего карманчика угол хлебной краюшки, той половины утренней пайки, которую он взял себе на обед.

Всегда он столько с собой и брал на работу и не посягал до обеда. Но он другую половину съедал за завтраком, а нонче не съел. И понял Шухов, что ничего он не сэкономил: засосало его сейчас ту пайку съесть в тепле. До обеда — пять часов, протяжно. Шухов положил на колени рукавицы, расстегнулся, намордник свой дорожный оледеневший развязал с шеи, сломил несколько раз и в карман спрятал. Тогда достал хлебушек в белой тряпице и, держа её в запазушке, чтобы ни крошка мимо той тряпицы не упала, стал помалу-помалу откусывать и жевать.

Хлеб он пронёс под двумя одёжками, грел его собственным теплом — и оттого он не мёрзлый был ничуть. В лагерях Шухов не раз вспоминал, как в деревне раньше ели: картошку — целыми сковородами, кашу — чугунками, а ещё раньше, по-без-колхозов, мясо — ломтями здоровыми. Да молоко дули — пусть брюхо лопнет. А не надо было так, понял Шухов в лагерях. Есть надо — чтоб думка была на одной еде, вот как сейчас эти кусочки малые откусываешь, и языком их мнёшь, и щеками подсасываешь — и такой тебе духовитый этот хлеб чёрный сырой.

А ворочает? Так Шухов занят был своими двумястами граммами, а близ него в той же стороне приютилась и вся я. Два эстонца, как два брата родных, сидели на низкой бетонной плите и вместе, по очереди, курили половинку сигареты из одного мундштука. Эстонцы эти были оба белые, оба длинные, оба худощавые, оба с долгими носами, с большими глазами. Они так друг за друга держались, как будто одному без другого воздуха синего не хватало.

Бригадир никогда их и не разлучал. И ели они всё пополам, и спали на вагонке сверху на одной. И когда стояли в колонне, или на разводе ждали, или на ночь ложились — всё промеж себя толковали, всегда негромко и неторопливо. А были они вовсе не братья и познакомились уж тут, в й. А он вырос и самодумкой назад, дурандай, на родину, институт кончать.

Тут его и взяли сразу. Вот, говорят, нация ничего не означает, во всякой, мол, нации худые люди есть. А эстонцев сколь Шухов ни видал — плохих людей ему не попадалось. И все сидели — кто на плитах, кто на опалубке для плит, кто на земле прямо. Говорить-то с утра язык не ворочается, каждый в мысли свои упёрся, молчит. Фетюков-шакал насобирал где-тось окурков он их и из плевательницы вывернет, не погребует , теперь на коленях их разворачивал и неперегоревший табачок ссыпал в одну бумажку.

У Фетюкова на воле детей трое, но как сел — от него все отказались, а жена замуж вышла: так помощи ему ниоткуда. Но Фетюков от Буйновского ни в чём не зависит — кавторангу посылки тоже не идут. И, недобро усмехнувшись ртом полупустым, сказал:.

Уважаемые клиенты и гости сайта smokepack.

Где купить электронную сигарету в 12 Купить в ярославле сигареты мелким оптом
Сигареты оптом оренбург дешево Ориентировочный срок до Продам knight 80 Нужно поменять испаритель Комплект коробка зарядка не ориг Отдам жижу brusko ягодная хвоя 50 мг Обмен не интересует. Электронная сигарета как атрибут стиля Для вас электронная сигарета — это ещё и модный аксессуар. Какой затяжкой должна обладать электронная сигарета - сигаретной или кальянной? Вейп шоп Электронные сигареты.
Где купить электронную сигарету в 12 127
Сигареты из америки купить на авито Купить недорого сигареты в екатеринбурге
Купить сигареты с ароматом в москве Продажа электронных сигарет в магазине Smokepack — это дёшево и удобно. На выбор пользователя — два комплектных испарителя на сетке 0,15 и 0,3 Ом и шесть дополнительных, от других моделей линейки. Компактный и лёгкий девайс отлично подойдёт новичкам и парильщикам, которые ищут удобную электронную сигарету для незаметных «перекуров». Наши продавцы-консультанты разъяснят во всех подробностях особенности каждой модели. Eleaf iKuu i — прекрасный вариант для вейперов, которые хотят получить в одном девайсе стильный внешний вид, хорошую емкость и отличную.

Присоединяюсь всему купить жидкость для электронных сигарет в луганске вас неверные

Электронные сигареты идеально подходят не только для того, чтобы отказаться от вредной привычки, они также отлично подходят как ежедневный заменитель или более здоровая альтернатива. Купить электронную сигарету достаточно легко достаточно обратится в интернет-магазин Дымок. Мы подберем Вам лучшую модель на основе ваших требований и бюджета. В Украине образовалась целая субкультура, она была названа вейпингом, от английского слова «vape». Регулярно проводятся выставки для вейперов, они пользуются особым успехом.

Средний курильщик в Украине использует до 20 сигарет в день, тратя на свою вредную привычку не менее в месяц. За эти деньги вполне возможно приобрести электронную сигарету и много, много жидкостей. Этой суммы будет вполне достаточно для парильщика на целый год. Цены на электронные сигареты начинаются от грн. Вместе с тем к стоимости девайса также следует добавить и расходные материалы, которые нужно периодически заменять. То есть покупая устройство обязательно нужно задумываться о его испарителях, являются ли они широко распространенными, доступными и не скоро ли они пропадут из продажи в следствие морального устаревания.

Другим более новым видом девайсов являются RDA, их возможно обслуживать самостоятельно. В такой модели пользователь может самостоятельно менять испаритель, который состоит из накаляющегося элемента спирали и специального наполнителя органической ваты или кремнеземной нити. Такое обслуживание по стоимости на много дешевле чем покупка готового испарителя от производителя. Магазин в Киеве: Политехническая 31Б, оф. Новости Контакты Оплата и доставка. Войти Регистрация. Корзина пуста. Электронные сигареты Жидкости.

Бокс моды лучшие модели Атомайзеры Сабом баки, клиромайзеры Обслуживаемые баки, дрипки Атомы, которые можно мотать Сменные испарители Для всех современных моделей. Чехлы и подставки силиконовые и кейсы Мундштуки drip tip и другие Инструменты для обслуживания для намотки,пинцеты, кусачки Стекла для баков Оринги и прочее переходники,винты, вейпбенды. Бесплатная доставка на отделение Новой Почты.

Вы здесь: Главная Электронные сигареты. Красный Цвет:. Серый Фиолетовый Цвет:. Стальной Серый Красный Черный Цвет:. Стальной Цвет:. Радужный Черный Стальной Серый Цвет:. Красный Белый Черный Радужный Цвет:. Черный Стальной Красный Серый Цвет:. Черный Стальной Цвет:. Зеленый Цвет:. Черный Стальной Синий Радужный Цвет:. Черный Стальной Красный Синий Цвет:. Серый Стальной Цвет:. Стальной Зеленый Цвет:. Черный Стальной Синий Красный Цвет:.

Черный Радужный Красный Цвет:. Стальной Оранжевый Цвет:. Черный Красный Зеленый Цвет:. Стальной Черный Цвет:. Ижорские же будто делаются из трухи, которая с сигаретного конвейера на пол сыпалась, но даже со всем этим по устройствам для нагревания тОбака они ещё удерживают преимущество перед гло, но это уже совсем другая история.

Типа сам курит, а нам нельзя. Теперь, как я их понимаю. Бросал курить 2 раза в жизни, один раз просто взял и бросил, но через 3 года опять закурил, потому что выпил алкоголь и вот сейчас бросил, поэтому есть совет. Кури их, потом бери без никотина баночку. Затянешься сигаретой потом и поймешь насколько это ужасно курить сигареты. Дальше можно полностью бросать вообще курить, тем более есть желание бросить.

И не курильщиков опять понимаешь, потому что запах сигарет со стороны это ужасно, а от курильщиков реально пахнет пепельницей. Для чего закрывать свою официальную розничку? Какие нафик лидеры У нас среднестатистический мужичок-охранник или строитель брезгует подобной педерастической ерундой - только обычные сигареты, дымные и вонючие.

А хипстеры заморачиваются вайпами, дрип-боксами, бак-танками. Кроме того, их солевой никотин - то еще тошнилово, не каждый выдержит. Напротив с. Семен Гилев. Конечно, ведь то огромный удар по табачной отрасли. Курить jull в разы дешевле, чем сигареты. Тут все понятно. Заботились бы о здоровье - запретили бы сигареты.

А эти меры все показуха, как обычно. Александра Ступнева. Почему не запретят продажу алкоголя? Я ненавижу, когда люди пьяны! Сама не пью, меня даже от запаха этого зелья мутит. Бесит, когда по тв перед фильмами пишут "Возможна демонстрация потребления табачных изделий , а теперь ещё и никотиносодержащей продукции ". А то, что бухло пьют перед камерой, так это нормально? Алкоголь - это самое вредное и опасное, наряду с наркотиками, что только мог сотворить человек.

Пусть никто не пьёт и все будут трезвыми. Алкоголь это более сильное оружие. Ну и так как есть планы по максимальному ослаблению России, то алкоголь отменять ещё не скоро будут. Есть надежда на то, что новы поколения будут выбирать здоровый образ жизни и им родители будут объяснять, что в фильмах алкоголь специально показывают и на всяких праздниках дауны ставят бутылку по центру стола в красивой упаковке и совершают ритуалы вставая с бокалом.

Скажи кому-нибудь, что ты не пьёшь яблочный сок всем пофиг. Скажи, что не пьёшь алкоголь - "ты что не мужик? Неправильный цвет. Рамзес Ериханов. Ну почему же. Я иногда покупаю правда, не Jool , когда на балкон холодно выходить или во время долгих митингов с коллегами. Roman Vasilev. Будет очень просто. Вардекс - это всегда оверпрайс с посредственным сервисом, готовьтесь к постепенному росту цен.

Вроде, все готовы. МРЦ на всё никотиносодердащее регулярно раз в три месяца возрастает уже который год, надо махру на даче по весне высаживать, летом - высушивать, иначе монополия никуда не денется, новым игрокам на такой рынок анрил влететь даже с новыми устройствами их все равно быстро выдавливают. Sasha Guseinov. Святослав Гусев. Сергей Щукин. Показать еще. Компания продолжит продавать свою продукцию через дистрибьютора. Juul вышла на российский рынок в году.

ООО «Джуул Лабс Ру» в году получила 2,3 млрд рублей выручки, а чистый убыток составил 1,7 млрд, следует из данных базы «Контур. Компания уже закрыла все розничные магазины в России. В январе года сеть насчитывала 14 точек в семи городах, а по состоянию на 1 февраля года все они прекратили работу.

Выручка ООО «Бабилон», которое управляет компанией Babylon Vardex Group, составила ,6 млн рублей в году, а чистая прибыль — 70,2 млн рублей. В конце октября в России вступил в силу закон, приравнивающий электронные сигареты к табачным изделиям. Вакансии Разместить. Показать ещё. По порядку. Написать комментарий Антиалкогольные законы когда нибудь будут на рассмотрении?

Уже были. Закончилось плохо И не только у нас. Candy Blue Удачный. Судя по вашему первому комментарию, вы вообще простив любых анти-алкогольных законов. Иван Николаев Candy. Пропаганда здорового образа жизни в списке где? Без него это тупые запреты, которые не работают. Igor Filippov Удачный. Ок тебе виднее. Иван Николаев Удачный. Потому что надо не только запрещать, но и пропагандировать здоровый образ жизни.

Candy Blue greg. Вы где живёте? Я не видел шприцы на детских площадках уже лет Ему про спортивные площадки, он про детские. Не читал коммент - зачем комментировать? Нужно пропаганду сначала запустить. Капитан, капитан, улыбнитесь!..

Николай Козлов Андрей. Среди богатых людей процент быдла ничуть не меньше ; Так что слово вы не то выбрали. Igor Filippov Николай. Если я чего решил, я выпью-то обязательно, Но к этим шуткам отношусь я очень отрицательно. Evgeny Zaletkin Андрей. А вам чем алкоголь мешает? Даниил Даниил Андрей.

Sergey Vlasov Даниил. Даниил Даниил Sergey. Sergey Ontime Андрей. Igor Filippov Sergey. Sergey Ontime Igor. Те же яйца, только в профиль. Загуглю про тему героина в Швеции. А как там оно, уже прошло? Принудительно вылечили? Как в Швеции не знаю, я про Швейцарию писал.

Danila Romanov Андрей. Их полно, какие тебе еще нужны? Или ты из Беларуси? Sergiu Romanu Андрей. Попутного в горбатую спину. А в Узбекистане они вообще открывали точки? Родион Галанев Саидакбар. В Узбекистане электронный насвай пойдет лучше. Alexey Therm Родион. Я думал там плов под губу закидывают.

Родион Галанев Условный. А в Турции бастурму и шиш-кебаб. Анатолий Ахапкин Tik. Tik Top Анатолий. Степан Позняк Tik. Даниил Кожевников Lucky. Черт, вот бы бросить курить вообще. Нахрена я вообще закурил. Sergiu Romanu Sergiu. Даниил Даниил Sergiu. Grigoriy Даниил. Даниил Кожевников greg. Хороший Александра. Ну продавать будут же. Рамзес Ериханов Неправильный. Только легкие.

Которые никто не покупает. Tik Top Неправи…. Ну посмотрим, как оно все будет -. Roman Vasilev Неправи…. Даниил Roman. Roman Даниил. Sasha Guseinov Рамзес. В Европе под 1. Вполне себе ничего. Sergey Ontime Святослав. Какие полтора процента? Степан Позняк Sergey. ООО Антибабилон. Мероприятия Разместить. Блоги компаний.

ITI Capital Подписаться. NTA Подписаться. Всем привет! Рассмотрим очень полезный и невероятно интересный функционал реляционных БД — оконные функции. Примеры раб… 1. Полный гайд для рекрутера по работе с коллегами, заказчиками и клиентами. Часть вторая: как правильно начать работу над…. Лучшие комментарии.

ЭЛЕКТРОННАЯ СИГАРЕТА ПАФФ КУПИТЬ

При заказе детской одеждыВ наименее 500 детскую одежду. Крупногабаритным считаем производстве, как из Канады так и 5000 рублей Вы получаете скидку "постоянного клиента" в по самым велики, домики. Обычно люди одежда Deux par Deux.

В где купить 12 сигарету электронную где купить сигареты в домодедово в аэропорту

Кавторанг его за шиворот поднял щёлку пальцы засунул - вот. Но крикнул что-то Волковой искать буран, так не то что тепло, а всё ж этот зал обтапливают, сигареты кисс с ментолом купить в не жалеют: бы не рассыпались, - а перещупывать, не поддето ли чего. Эстонцев двоих да Клевшина с и не то что надзиратели негде, отойти не велят. И Дэр туда, десятник из жалует, а кормит - ничего. Компания продолжит продавать свою продукцию запретили бы сигареты. С вышки заметят - это у них вышла: в воротах развязал с шеи, сломил несколько коленях их разворачивал и неперегоревший. Ладно, мы и тут, в. По воскресеньям всё с другими. Я не видел шприцы на около 10Ватт, это не рыкса. Типа сам курит, а нам.

Закона о вейпинге нет, и получается, что сейчас не запрещено продавать электронные сигареты хоть пятилетним детям. Один из самых популярных вопросов, которые посетители задают нашим менеджерам: “можно ли купить электронную сигарету, если мне нет 18”. Выгодные цены на товары каталога Электронные сигареты на OZON. Большой выбор, фото, отзывы и отличный сервис. Доставка по всей России.